Неприкосновенность личности жилища частной жизни

Содержание:

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Уголовный процесс.
СПб.: Питер, 2005. 272 с. – (Серия «Краткий курс»).

Раздел I. Общая часть

Глава 4. Принципы состязательного уголовного процесса

§ 6. Принципы неприкосновенности личности, жилища и частной жизни, охраны иных прав и свобод человека и гражданина

Названные принципы — основа правового статуса членов гражданского общества, где государство не может произвольно вмешиваться в индивидуальную жизнь.

Неприкосновенность личности традиционно усматривают в том, что никто не может подвергнуться задержанию или заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом (ст. 10 УПК). При этом основания для ареста должны быть таковы, чтобы оставление обвиняемого на свободе реально, а не в виде абстрактной возможности грозило неоправданными потерями для обвинения, т.е. для равноправия сторон. Так, например, бегство обвиняемого, сокрытие его от следствия и суда, безусловно, нарушает баланс сил в процессе: обвинителю в этом случае предстоит «бой с тенью».

Процессуальный закон предусматривает, что после доставления подозреваемого в орган дознания, к следователю или прокурору в достаточно короткий срок – не более 3 часов, то есть незамедлительно, – составляется протокол задержания, в котором делается отметка о том, что подозреваемому разъяснены его права (ст. 92 УПК). При необходимости избрания в качестве меры пресечения заключения под стражу прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом соответствующее ходатайство (ст. 108).

Неприкосновенность жилища – одно из конституционных личных прав человека. Оно состоит в том, что никто не имеет права проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях предусмотренных федеральным законом или на основании судебного решения (ст. 25 Конституции РФ). При этом предварительное получение государственными органами и должностными лицами судебного разрешения на проникновение в жилище следует рассматривать как общее правило. В уголовном процессе оно распространяется на проведение осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц; обыска и выемки в жилище (ст. 12 УПК). Вместе с тем, федеральным законом могут быть предусмотрены исключения из этого правила, когда судебный контроль за проведением указанных следственных действий является не предшествующим (перспективным), а последующим (ретроспективным). Так, в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища, обыска и выемки в жилище, а также личного обыска не терпит отлагательства, указанные следственные действия могут быть произведены на основании постановления следователя без получения предварительного судебного решения. В этом случае следователь в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия обязан уведомить судью и прокурора о производстве следственного действия. Судья проверяет законность произведенного следственного действия и выносит постановление о его законности или незаконности (ч. 5 ст. 165 УПК).

Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, то есть тайна связи, состоит в том, что информация о почтовых отправлениях, телефонных переговорах, телеграфных и иных сообщениях, а также сами эти отправления (сообщения) могут выдаваться только отправителям и адресатам или их законным представителям. Следственные действия – наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления (бандероли, посылки или другие почтово-телеграфных отправления либо телеграммы или радиограммы), их выемка, контроль и запись телефонных и иных переговоров проводятся на основании судебного решения.

Принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве включает в себя следующие требования:

1. Обязанность суда, прокурора, следователя, дознавателя разъяснять права, обязанности, ответственность подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также всем другим участникам уголовного судопроизводства.

2. Обязанность суда, прокурора, следователя, дознавателя обеспечивать возможности для осуществления своих прав участниками уголовного судопроизводства.

3. Принятие в случаях, предусмотренных законом [1] (ч. 3 ст. 11 УПК) мер безопасности в отношении потерпевшего, свидетеля или иных участников уголовного судопроизводства, а также их близких родственников, родственников или близких лиц.

4. Обязанность возмещения вреда, причиненного лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование (гл. 18 УПК).

5. Обязанность рассмотрения в установленном уголовно-процессуальном законом порядке жалоб на действия (бездействие) и решения органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (гл. 16 УПК).

[1] См. Федеральный закон от 20.08.04 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Российская газета. 2004. 28 августа.

Модуль 2. Учебное пособие


Загрузить всю книгу

5.5.3. Право на неприкосновенность личности, жи­лища, частной жизни, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений

Данные права гарантируются статьями 22-25 Конституции РФ. В своей совокупности эти права обеспечивают тайну частной жизни человека, предусматривая, что никто не может вторгаться в личную жизнь помимо воли человека. Однако, предусмотрены ограничения этих прав в исключительных случаях, в порядке установленном федеральными законами.

Право на неприкосновенность личности означает, что никто не может быть ограничен в свободе на срок свыше 48 часов иначе, чем по судебному решению. Следовательно, свобода человека может быть ограничена должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу на срок до 48 часов, а в судебном порядке — на срок свыше 48 часов. Ограничение свободы человека регулируется специальными законами: 1) УПК РФ, ст.10 предусматривает возможность задержания человека на срок до 48 часов – по постановлению слудователя, дознавателя; на срок свыше 48 часов – по судебному решению; 2) Кодекс об административных правонарушениях, ст.27.5 предусматривает административное задержание на срок до 3-х часов.

Неприкосновенность жилища означает, что никто не может войти в жилище против воли проживающих в нем лиц. Проникновение в жилище без согласия проживающих в нем на законных основаниях граждан допускается в случаях и в порядке, которые предусмотрены федеральным законом, только в целях спасения жизни граждан и (или) их имущества, обеспечения их личной безопасности или общественной безопасности при аварийных ситуациях, стихийных бедствиях, катастрофах, массовых беспорядках либо иных обстоятельствах чрезвычайного характера, а также в целях задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений, пресечения совершаемых преступлений или установления обстоятельств совершенного преступления либо произошедшего несчастного случая. В остальных случаях проникновение в жилище осуществляется на основании судебного решения.

Тайна переписки и сообщений также может быть ограничена. Статья 13 УПК РФ предусматривает, что ограничение права гражданина на тайну переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения. Наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемка в учреждениях связи, контроль и запись телефонных и иных переговоров могут производиться только на основании судебного решения.

Тайна телефонных переговоров также может быть ограничена на основании судебного решения, получаемого по ходатайству следователя, либо органа осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. За нарушение этих прав предусмотрена уголовная ответственность по ст.138 «Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений», по ст. 137 «Нарушение неприкосновенности частной жизни», ст. 139 «Нарушение неприкосновенности жилища».

Неприкосновенность личности, жилища и тайны переписки в уголовном процессе

Неприкосновенность личности

1. Право на свободу и личную неприкосновенность является одним из основных прав человека, гарантируемых как международно-правовыми актами о правах человека (в частности,ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 5 Конвенции о защите прав человека 1950 г.), так и Конституцией. В соответствии со ст. 22 Конституции каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность; арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению, а до этого лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48 часов.

2. Лицо может быть задержано по подозрению в совершении преступления при наличии следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;

2) очевидцы, в том числе потерпевшие, укажут на данное лицо как на совершившее преступление;

3) на этом лице или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления;

4) лицо, в отношении которого имеются данные, дающие основание подозревать его в совершении преступления, пыталось скрыться либо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо в суд направлено ходатайство об избрании в отношении этого лица меры пресечения в виде заключения под стражу (см. ст. 91).

Основанием для применения заключения под стражу в качестве меры пресечения в отношении обвиняемого или подозреваемого является наличие достаточных оснований полагать, что он:

1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда;

2) может продолжить заниматься преступной деятельностью;

3) может угрожать свидетелю, иным участникам процесса, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать предварительному расследованию и судебному разбирательству уголовного дела (см. ст. 97);

4) будет уклоняться от исполнения приговора (см. ст. 97, 108).

При таких же основаниях возможно применение в качестве меры пресечения домашнего ареста (см. 107).

3. Положения комментируемой статьи, как и аналогичные положения ст. 22 Конституции, исключающие возможность лишения человека свободы в ходе производства по уголовному делу без предусмотренных законом оснований и без судебного решения, распространяются не только на случаи применения в отношении подозреваемых или обвиняемых задержания или заключения под стражу, но и на случаи помещения указанных участников процесса или иных лиц (потерпевших, свидетелей) в психиатрический или иной медицинский стационар, в частности, для проведения экспертизы.

4. При выявлении незаконности задержания, лишения свободы или помещения в психиатрический и иной медицинский стационар, а равно при истечении установленного законом и соответствующим процессуальным решением срока содержания под стражей суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель обязаны немедленно вынести постановление (суд в составе трех профессиональных судей — определение) об освобождении лица из-под стражи. Аналогичное постановление согласно ст. 50 Закона о содержании под стражей обязан вынести начальник ИВС или СИЗО, если к моменту истечения срока содержания подозреваемого или обвиняемого под стражей уполномоченным органом или должностным лицом не было принято решение о его продлении.

5. Заведомо незаконные заключение под стражу и содержание под стражей влекут уголовную ответственность.

6. Защита жизни и здоровья задержанного или арестованного обеспечивается особыми правилами размещения арестованных, организации их питания, медицинского обслуживания и т.д., установленными Законом о содержании под стражей, Правилами внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденными Приказом МВД России от 22.11.2005 N 950 (БНА. 2005. N 51), Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденными Приказом Минюста России от 14.10.2005 N 189 (БНА. 2005. N 46). В случае возникновения опасности для жизни и здоровья задержанного или арестованного, а также при угрозе со стороны других задержанных или арестованных совершения преступления против личности сотрудники мест содержания под стражей обязаны принять меры к обеспечению его личной безопасности.

Неприкосновенность жилища

1. Положения комментируемой статьи основываются на норме ст. 25 Конституции, согласно которой жилище неприкосновенно, и никто не вправе проникать в него против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения. В соответствии со ст. 10 Закона о введении в действие УПК данные положения введены в действие с 1 января 2004 г.

2. Предусматривая, что осмотр жилища может производиться только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения, ч. 1 комментируемой статьи вместе с тем допускает, что в исключительных случаях, когда производство этого действия не терпит отлагательства, оно может быть произведено без получения судебного решения по постановлению следователя.

3. В исключительных случаях, не терпящих отлагательства, без получения судебного разрешения, а на основании одного лишь постановления следователя могут также производиться обыск и выемка в жилище.

4. В соответствии с ч. 5 ст. 165 в случае производства осмотра, обыска или выемки в жилище без судебного решения следователь обязан в течение 24 часов направить прокурору и в суд уведомление об этом, приобщив к нему вынесенное им постановление и протокол соответствующего следственного действия для проверки его законности.

5. Производство осмотра, обыска или выемки в жилище без получения судебного разрешения в ситуации, когда это не обусловлено требованием безотлагательности, влечет признание этого действия незаконным, а полученных в результате его доказательств — не имеющими юридической силы.

6. Правило, закрепленное в комментируемой статье, подлежит применению также в случаях, когда проникновение в жилище необходимо для производства в нем допроса, очной ставки, проверки показаний на месте, других следственных и иных процессуальных действий.

Тайна Вашей интимной переписки

1. Статья 23 Конституции закрепляет право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. При этом она гарантирует каждому право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, допуская возможность его ограничения только на основании судебного решения. Это право не только является важной гарантией права на неприкосновенность частной жизни человека, его личную и семейную тайну, но и обеспечивает сохранение конфиденциальности информации, касающейся сферы служебных и иных общественных отношений. Запрет нарушения тайны сообщений относится к лицам, как непосредственно оказывающим услуги в области почтовой и другой связи (см. ст. 15 Федерального закона от 17.07.1999 N 176-ФЗ «О почтовой связи»), так и работающим в иных сферах (в том числе осуществляющим расследование преступлений), а также к гражданам. Информация, полученная кем бы то ни было в результате нарушения права на тайну сообщений, является юридически ничтожной и не может порождать для лиц, которых она касается, никаких юридических последствий. Суд, установив, что имеющееся в деле доказательство получено с нарушением права на тайну сообщения, должен признать его недопустимым.

2. Ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений граждан допускается на основании судебного решения лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законодательством РФ, в частности УПК и Законом об ОРД.

3. Как отметил КС РФ в Определении от 02.10.2003 N 345-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Советского районного суда г. Липецка о проверке конституционности части 4 статьи 32 Федерального закона от 16 февраля 1995 года «О связи» (ВКС РФ. 2004. N 1), информацией, составляющей охраняемую Конституцией и действующими на территории РФ законами тайну телефонных переговоров, являются любые сведения, передаваемые, сохраняемые и устанавливаемые с помощью телефонной аппаратуры, включая данные о входящих и исходящих сигналах, соединении телефонных аппаратов конкретных пользователей связи, поэтому для получения такого рода сведений органами, осуществляющими расследование преступлений или ОРД, необходимо судебное решение.

4. При наличии просьбы или согласия лица, ведущего телефонные или иные переговоры, их контроль и запись могут производиться без судебного решения.

5. О наложении ареста на почтово-телеграфные отправления, их осмотре и выемке в рамках уголовного судопроизводства, а также контроле телефонных и иных переговоров см. ст. 185, 186.

6. Без судебного решения обыск, наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления, их выемка в учреждениях связи, контроль и запись телефонных и иных переговоров и сообщений допускаются только в исключительных случаях, когда их проведение не терпит отлагательства. При этом следователь или орган дознания, по постановлению которого производилось соответствующее следственное действие, обязан в течение 24 часов уведомить об этом судью и прокурора. Признание судьей проведенного действия незаконным означает недопустимость всех полученных в его результате доказательств.

Принципы неприкосновенности частной жизни, личной и семейной тайны, защиты чести и доброго имени, тайны переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений

Согласно ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Частная жизнь, личная семейная тайна, честь являются важнейшими благами человека, персонифицирующими его личность. В понятие «частная жизнь» включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер. Личная и семейная тайны являются обособленными зонами наиболее деликатных, интимных сторон личной жизни, когда разглашение определенных сведений является для человека нежелательным. Личная и семейная тайны при определенных обстоятельствах могут совпадать или быть обособленными друг от друга. Личную тайну, например, могут составлять сведения, деловых, дружеских и иных связях, пристрастиях, пороках, скрытых физических недостатках и т.п. Семейную тайну составляют такие обстоятельства, которые касаются семьи и по моральным соображениям правомерно скрываются ею от постороннего глаза. Под честью (добрым именем) понимается общественная оценка личности, объективный взгляд окружающих на социальные и духовные качества

гражданина как члена общества, признаваемые за ним моральные заслуги1.

Указанные нематериальные ценности — честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна относятся в гражданском праве к числу личных неимущественных прав, принадлежащих гражданину от рождения. Они являются неотчуждаемыми и не могут быть переданы кому-либо.

Право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну гарантируется различными законодательными предписаниями,

устанавливающими тайну усыновления (ст. 139 Семейного Кодекса РФ, ст. 155

УК РФ), врачебную тайну (п. 6 ч. 1 ст. 30, ст. 61 Основ законодательства об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г.; ст. 9 Закона РФ «О психиатрической

помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 2 июля 1992 г., ст. 52 Федерального закона от 30.03.1999 N 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» от 30 марта 1999 г., ст. 12 Федерального закона «О

предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» от 18 июня 2001 г., тайну исповеди (ч. 7 ст. 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г., п. 4 ч. 3 ст. 56 УПК РФ),

1 См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В.В.Лазарев. Электронная версия для справочной правовой системы «Гарант» по состоянию на 1 мая 2003 г.

тайну нотариальных документов, в частности завещания (ст. 1123 Гражданского Кодекса РФ1), тайну денежных вкладов (ст. 857 ГК РФ, ст. 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» от 2 декабря 1990 г., недопустимость слежки за человеком, прослушивания личных разговоров, тайну на персональные данные личности (ст. 11 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» от 20 февраля 1995 г.) и др.

Разбирательство по гражданским, административным и уголовным делам, содержащим сведения, составляющие тайну частной жизни граждан или иные охраняемые законом тайны, осуществляется в закрытом судебном заседании (ч. 2 ст. 10 ГПК РФ, ст. 24.3 Кодекса об административных правонарушениях РФ2, ч. 2-4 ст. 241 УПК РФ). При отправлении правосудия по уголовным делам в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц допускается проведение закрытого судебного разбирательства (п. 3 ч. 2 ст. 241 УПК РФ). В открытом судебном разбирательстве по гражданским делам оглашение в суде переписки и телеграфных сообщений допустимо лишь с согласия лиц, между которыми эта переписка и телеграфные сообщения происходили. Без согласия этих лиц их переписка и телеграфные

сообщения оглашаются и исследуются в закрытом судебном заседании (ст. 182

В процессе производства предварительного расследования по уголовному делу следственные действия, связанные с вторжением в частную жизнь человека,

в его личные и семейные тайны — обыск, выемка, личный обыск и др.

182, ч. 2 ст. 183, ч. 1 ст. 184, ч. 2 ст. 185, ч. 1, 2 ст. 186 УПК РФ). Органы и должностные лица, ведущие процесс, обязан принять меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни

лица, занимающего обыскиваемое помещения, или других лиц (ч. 7 ст. 182 УПК РФ); участникам уголовного процесса запрещается разглашать данные предварительного расследования без разрешения следователя или прокурора (ст.

За посягательство на честь гражданина предусмотрена гражданско- правовая (ст. 151, 152 ГК РФ, ст. 43-46, 49, 51 Закона РФ «О средствах массовой

информации» от 27 декабря 1991 г. ) и уголовная (ст. 129, 130 УК РФ) ответственность. В случае, если честь гражданина пострадала в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или

подписки о невыезде, а также иных незаконно примененных мер процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу, он имеет право на реабилитацию — восстановление его нарушенных прав и возмещение вреда, в том

числе — морального (гл. 18 УПК РФ, 1070 ГК РФ). Возмещение морального вреда,

причиненных административным правонарушением осуществляется в соответствии со ст. 4.7 КоАП РФ.

Право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых. телеграфных и иных сообщений обеспечивает неприкосновенность общения человека с другими людьми путем использования различных средств связи и выступает гарантией права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Ограничение этого права, т.е. просмотр корреспонденции и прослушивание телефонных переговоров, допускается только на основании

судебного решения. Данному конституционному положению корреспондируют ст. 13 и 185 УПК РФ, ст. 8 Федерального закона «Об оперативно-розыскной

деятельности», ст. 11 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации», ст. 32 Федерального закона «О связи» и др.

Ст. 13 УПК РФ устанавливает, что наложение ареста на почтовые и телеграфные отправления и их выемка в учреждениях связи, контроль и запись телефонных и иных переговоров могут производиться только на основании

Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает в ст. 8, что прослушивание телефонных и иных переговоров

допускается только в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений, а также лиц, которые могут располагать сведениями об указанных преступлениях. Фонограммы, полученные

в результате прослушивания телефонных и иных переговоров, хранятся в опечатанном виде в условиях, исключающих возможность их прослушивания и тиражирования посторонними лицами. Данный Закон позволяет начать прослушивание телефонных переговоров без решения суда в трех случаях: 1) при

наличии угрозы совершения тяжкого преступления; 2) при наличии данных об угрозе государственной, военной, экономической или экологической безопасности России; 3) при наличии угрозы жизни, здоровью или собственности

лица по его просьбе или с его согласия о прослушивании телефонных переговоров, ведущихся с его телефона. В этом случае орган, осуществляющий оперативно-розыскную деятельность уведомляет об этом суд не позднее 24 (в

первых двух случаях) или 48 часов (в последнем случае).

Незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни человека является преступлением и влечет уголовную ответственность по ст.137

УК РФ. Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений влечет уголовную ответственность согласно ст.138 УК РФ.

Принципы неприкосновенности личности, жилища и частной жизни

Однако данная формула сама по себе недостаточна, так как оставляет возможность для манипуляций с законом. Создается опасная иллюзия, что стоит лишь нормативно установить основания ареста и предусмотреть для него некую процедуру — и неприкосновенность личности обеспечена. Но весь вопрос в том, каким законом и какими формами обставлено заключение под стражу. Ведь основания могут быть безбрежны, а процедуры несправедливы — тогда данное определение фактически прикрывает узаконенный произвол. Это обстоятельство, по-видимому, еще смущало первопроходцев в области прав человека, которые пытались выйти за пределы формальных дефиниций и найти содержательные гарантии неприкосновенности личности.
Так, в Билле о правах, дополнившем в 1789-1791 гг. Конституцию США, оговаривается, что «. ордера на обыск и арест будут выдаваться лишь по основательным (правдоподобным) причинам, подтвержденным присягой или торжественным обещанием» (поправка IV). Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 г., грозя наказанием за произвольный приказ об аресте (ст. 7), этим не ограничивается и дает общетеоретическое разъяснение: «Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому. Таким образом, осуществление естествен
ных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами. Границы эти могут быть определены только законом» (ст. 4).’
Однако данный постулат либерализма хорош в политических декларациях, но сразу же тускнеет, как только речь заходит о вещах конкретных. У нас к нему есть несколько вопросов. Первый — если ограничение свободы индивида оправдано только тогда, когда он своими действиями наносит вред другим таким же индивидам, то как, например, объяснить правомерность подследственного ареста обвиняемого, который до приговора суда официально считается невиновным в совершении преступления, а значит, и не причинявшим вреда? Поэтому объяснение изъятий из неприкосновенности личности, состоящее в совершении лицом преступления, может быть уместным в уголовном праве, но для состязательного процесса не годится. Арестовывают не за совершение преступления, а в связи с обстоятельствами, возникшими «внутри» процедуры судопроизводства. Другой вопрос — границы чьей индивидуальной свободы преступил арестованный, какие права нарушил своим поведением в процессе? Первое объяснение, которое приходит на ум, — права потерпевшего, прежде всего его право на судебную защиту, которое обвиняемый действительно может стеснить, скрываясь от суда, мешая установлению истины и т. п. Но потерпевший есть далеко не в каждом уголовном деле (формальные составы преступлений и т. д.). Тогда обвиняемому противостоит лишь государственный орган уголовного преследования. Но либеральная доктрина проводит плюралистические границы свободы именно между индивидами, а не между индивидом и государством, ибо, если свобода уместна только до тех пор, пока не задевает государство, это свобода государства, а не индивида. Размер здесь, как говорится, имеет значение. Таким образом, либеральный постулат laissez faire — позволяйте делать мало применим к такой публичной отрасли права, как уголовный процесс, и изъятия из неприкосновенности личности должны иметь другие объяснения.
Неприкосновенность личности — это одновременно общеправовой и отраслевой уголовно-процессуальный принцип. Его питают не только абстрактные гуманистические идеалы свободы личности, но и внутренняя логика построения самого состязательного судопроизводства. Ведь для того, чтобы состязаться на равных с находящимся на воле обвинителем, обвиняемому также нужна личная свобода. Не будет простой игрой слов утверждение, что для состязательного процесса личная свобода важнее, чем свобода личности.
Так, в античном полисе, безусловно, высоко ценилась личная свобода как состояние «не-рабства», но рабовладельческий строй трудно заподозрить в симпати
ях к либеральным идеям естественных прав человека, в том числе к свободе личности. Тем не менее частно-исковое судопроизводство греков и римлян весьма неохотно прибегало к досудебному заточению обвиняемого. Допускалось лишь его задержание потерпевшим на месте преступления и доставление в суд (греческая иссангелия и т.п.), причем такая мера могла быть заменена денежным залогом.[115] «Заковать римского гражданина, — говорил Цицерон, — это преступление». Нечто подобное наблюдается и в раннем средневековье. Максимум, что предусматривала Салическая правда[116] за неявку обвиняемого в суд, это штраф в 15 солидов (Lex Salica, I, § 1), а обвинитель не располагал иным средством ее обеспечить, кроме как при свидетелях известить своего противника, его «жену или кого-либо из домашних» о вызове в суд (I, § 2). Судом могла, правда, выдаваться грамота на принудительную доставку обвиняемого в суд. Но вот как осторожно, почти деликатно говорит об этом, например, Псковская судная грамота: «.. .ограмочному поймав по грамоте не мучить, не бить, поставить пред господою» (ст. 26).[117] Только в обвинительном процессе XI—XII вв. по делам о наиболее тяжких преступлениях стало применяться предварительное тюремное заключение, однако под стражу брали не только обвиняемого, но и самого обвинителя, чтобы уравнять их шансы в судебном споре.[118]
Итак, ограничение личной свободы обвиняемого в принципе противопоказано состязательной конструкции процесса. Изъятия из общего правила допустимы только в тех случаях, когда обвиняемый пытается нелегально выйти за пределы равенства сторон, создать для себя несправедливые преимущества. При этом основания для ареста должны быть таковы, чтобы оставление обвиняемого на свободе реально, а не в виде абстрактной возможности грозило неоправданными потерями для обвинения. Так, например, бегство обвиняемого, сокрытие его от следствия и суда, безусловно, нарушает баланс сил в процессе: обвинителю в этом случае предстоит «бой с тенью». Уничтожение обвиняемым следов преступления, порча обвинительных доказательств, незаконное воздействие на свидетелей и т. п. также выбивают оружие из рук его процессуального противника. Невозможно представить равное состязание сторон до тех пор, пока продолжается совершение преступления. Любые иные причины, не связанные с наступлением дисбаланса сторон, не должны приниматься во внимание при решении вопроса об аресте. Так, например, опасность совершения обвиняемым других преступлений, которую обыкновенно относят к основаниям для ареста, сама по себе, на наш взгляд, недостаточна. Прежде всего будущие гипотетические преступления (если только они не создают иных самостоятельных оснований) никак не могут затрагивать интересов стороны обвинения в данном деле — следовательно, нарушать паритет в данном процессе. Нельзя игнорировать и тот факт, что арест в связи с одной лишь вероятностью будущей преступной деятельности обвиняемого противоречит презумпции невиновности, которая полагает его невиновным вплоть до приговора суда, причем даже в прошлых преступлениях, не говоря уже о будущих. До приговора суда обвиняемого можно заключить под стражу за процессуальные нарушения или их угрозу, но за материальные, тем более еще не совершенные, — никогда. Вызывает возражение и арест по мотивам одной лишь тяжести совершенного преступления. «И убийцу до суда можно не подвергать аресту, если он тяжело болен, стар и т. п. и если нет данных, что он скроется, помешает установлению истины или совершит новое преступление. Притом рано называть человека убийцей до приговора суда», — пишет И. JI. Петрухин,[119] и с ним трудно не согласиться.

Однако одних названных оснований еще недостаточно для ограничения неприкосновенности личности. Основания говорят только о том, для чего нужен арест, но не отвечают на вопрос, стоит ли в данном случае прибегать к этому крайнему средству? Любое умаление личной свободы таит в себе опасность не только для индивида, но и для всего общества. Для того чтобы свести ее к минимуму, надо соблюдать определенные условия. Прежде всего, само обвинение должно быть достаточно серьезным, чтобы оправдать исключение из правила о неприкосновенности личности. Дозволение на арест правомерно лишь при обвинении в таком преступлении, за которое законом допускается применение наказания в виде лишения свободы. При этом законодательством многих государств устанавливается минимальный срок наказания, при котором возможен арест.
Так, по УПК РСФСР 1960 г., это, как правило, срок свыше одного года (ч.

1 ст. 96); в соответствии с британским законом от 21 июля 1967 г. «Об уголовном праве» преступление, в связи с которым может быть произведен арест без судебного приказа (arrestable offence), должно караться абсолютно определенной санкцией уголовного закона (смертная казнь, пожизненное тюремное заключение) либо лишением свободы на срок не менее пяти лет; во Франции так называемое временное заключение (detention provisoire) может применяться, если преступление наказуемо лишением свободы на срок не менее двух лет (одного года — в случае очевидного правонарушения); в Италии арест допустим при явном преступлении, за которое обвиняемому грозит, как минимум, трехлетнее лишение свободы.
Введение «ценза» санкций не лишено процессуальной логики. Состязание беспредметно, когда еще до окончания судебного спора сторона обвинения единственно в результате применения меры пресечения практически уже достигает искомого результата — наказания
обвиняемого. Если допустить заключение под стражу при небольших санкциях уголовного закона, продолжительность реального ареста может «перекрыть» срок возможного наказания или, по крайней мере, сделаться сравнимой с ним величиной. Это не просто несправедливо — губительно для состязательности, ибо провоцирует сторону уголовного преследования на судебную волокиту с целью восполнить недостаток улик явочным наказанием. Тогда не обязательно добиваться обвинительного приговора, достаточно оттянуть оправдательный. В результате состязательный процесс рискует фактически превратиться в уголовно-административную расправу, в средство решения политических задач грязными методами. Процессуальный недостаток на деле скрывает за собой политическую угрозу авторитарного толка.
И. JL Петрухин, объясняя необходимость соблюдения при аресте «ценза санкций», выдвигает моральное соображение: «Мера пресечения не может быть более строгой, чем грозящее обвиняемому уголовное наказание».[120] Эта формула в принципе верна, но требует уточнения. Так, заранее примерять максимальные сроки наказания на арест — все равно что траур на невесту: ведь обвиняемый пока считается невиновным. Кроме того, оговаривая в качестве условия заключения под стражу, например, трех-, пятилетние уголовные санкции, законодатели вряд ли имели в виду, что обвиняемых будут держать под стражей столь длительное время. Наказание определяет суд, и только от него зависит, за какое преступление и в каком размере оно будет назначено. Следовательно, толкуя сомнения в пользу обвиняемого, до вынесения судом приговора надо исходить из того, что теоретически обвиняемому может быть определено минимальное наказание из числа тех, что предусмотрены уголовным законом. Это значит, что естественным временным пределом ареста как меры пресечения должна быть нижняя граница санкций уголовного закона, предусматривающих лишение свободы.
По российскому уголовному праву, наименьший срок лишения свободы составляет шесть месяцев (ч. 2 ст. 56 УК РФ). Подобным образом решается вопрос и в законодательстве ряда других стран. В то же время нормальный (не исключительный) срок содержания под стражей составляет в России (ч. 1 ст. 96 УПК 1960 г.) и Австрии (§ 192 УПК) от двух до шести месяцев, во Франции — четыре месяца (ч. 1 ст. 145-1 УПК), в Германии — шесть месяцев (§121 УПК). В Шотландии действует так называемое «правило 110 дней», которое ограничивает срок предварительного заключения; в Англии и Уэльсе предварительное заключение до предания суду не может продолжаться более 70 дней.[121]

Нормальные (не исключительные) сроки ареста, как видим, колеблются в пределах минимальных сроков лишения свободы. />Серьезность обвинения — это еще и сила улик. При откровенной слабости доказательств совершения лицом преступления обвинитель не должен рассчитывать на его арест. Это также может быть понято из состязательности, если учесть, что неубедительность представленных обвинителем доказательств означает, что спора сторон фактически нет. Следовательно, сомнительна правомерность дальнейшего движения состязательного процесса, включая и применение мер пресечения. Если слабость улик такова, что она тормозит состязательный процесс в целом, то это в равной мере относится и ко всем его частностям, в том числе к аресту и обвинению. Где же искать критерий силы улик, достаточных для ареста? Очевидно, доказательства должны быть настолько содержательными, чтобы давать логическую пищу для спора сторон. Если ее нет, то нет оснований для дела. Значит, для правомерного ареста обвинение должно как минимум представить доказательства, которые ведут к логическому выводу о виновности обвиняемого, пока их не оспорит сторона защиты. Это то, что в английском процессе называют «prima facie evidences» — доказательства, убедительные на первый взгляд. Именно они достаточны в состязательном суде и для предъявления первоначального обвинения, и для ареста. Если защита в дальнейшем опровергнет эти доказательства, мера пресечения отменяется судом, но предшествующий арест не может ввиду этого считаться необоснованным и незаконным.
Следующее условие правомерности ареста состоит в том, что задержанный должен без промедления, как только это будет возможным, предстать перед судом. В идеале обвинитель не должен сам применять принуждение к обвиняемому, так как обвинение и защита суть равные стороны. Но это вполне может сделать суд по требованию обвиняющей стороны. Реальность, однако, такова, что нередко, прежде чем поставить подозреваемого или обвиняемого перед судом, его надо сначала физически задержать, а здесь суд бессилен. Поэтому обвинителю разрешается в неотложных ситуациях непосредственно произвести арест, доставив обвиняемого к судье так быстро, как это практически возможно. Где же правила, придерживаясь которых, уголовный преследователь, даже подвергнув другую сторону внесудебному принуждению, не превращается в инквизитора? В общем виде ответ на этот вопрос уже был дан нами ранее, при характеристике акционарных видов состязательного процесса. Вывод о том, что особо «энергичному отпору» со стороны подозреваемого или обвиняемого, выраженному в преступных посягательствах, попытках скрыться и других действиях, умаляющих шансы обвинения, справедливо лишь противопоставить неотложные полномочия обвинителя, не колеблет состязательного начала. Напротив, это логически вы
текает из состязательности, ибо при помощи такого неотложного принуждения эквивалентно выравнивается фактическое положение сторон. Таким образом, неотложность ситуации дает уголовному преследователю право на краткосрочное задержание, которое можно определить как внесудебный арест; критерием же и гарантией сохранения состязательного характера данного действия служат основания ареста, свидетельствующие об опасном крене отношений сторон в пользу обвиняемого. Поэтому предпочтительны, на наш взгляд, те законы, которые, не создавая особых различий для оснований задержания и ареста, вместе с тем устанавливают для задержания особые условия, свидетельствующие о его неотложности. При этом надо иметь в виду, что сама по себе неотложность ситуации не делает задержание состязательно легитимным — в отсутствие оснований для ареста неотложность ситуации просто утрачивает всякое юридическое значение. Поэтому нельзя согласиться с предложением о признании явки с повинной самостоятельным основанием для задержания,[122] ибо явка обвиняемого объективно направлена к пользе, а не во вред стороне обвинения и не нарушает принципа равенства сторон. Сохраняя, по-видимому, некоторые сомнения, И. JI. Петрухин пишет: «При явке с повинной, если совершено тяжкое преступление, вряд ли можно не задерживать явившегося».[123] Не вполне понятно, однако, за что здесь надо задерживать повинившегося: за явку или за преступление? Факт совершения преступления, даже тяжкого, сам по себе не может служить основанием для ареста, против чего, как мы видели, не возражал и сам уважаемый автор. Необходимы другие основания, которые бы свидетельствовали о реальном намерении лица скрыться, помешать установлению истины и т.п. При чем же здесь явка с повинной? Ведь ни одного из указанных предположений она не оправдывает, а потому не может быть причиной ареста и задержания. То же самое можно сказать и по поводу таких оснований для задержания, как, например, опасение волнений среди населения, если оставить подозреваемого на свободе,[124] необходимость проверки алиби задержанного, результаты применения служебнорозыскной собаки и т. д. Неотложность ситуации во всех подобных случаях продиктована только целесообразностью, а отнюдь не принципом равенства сторон и, значит, не может быть при состязательном строе уголовного процесса основанием для задержания или предварительного заключения.

Смотрите еще:

  • Ст 15 214 фз Полное меню Основные ссылки Вернуться в "Каталог СНиП" Федеральный закон 214-ФЗ Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении […]
  • Клевета постановление пленума верховного суда Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. N 11 "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой […]
  • Мировой суд автозаводского района участок 1 Участки мировых судей Автозаводского района города Нижнего Новгорода C у дебный участок № 1 Автозаводского судебного района города Нижний Новгород Нижегородской области 603950, г. Нижний […]
  • Закон рф о судебных приставах Закон рф о судебных приставах Федеральный закон "О судебных приставах" N 118-ФЗ - Скачать бесплатно понедельник, 23 марта 2015 г. Полный текст документа - Глава 1, Глава 2, Глава 3, […]
  • Закон 131-фз статья 15 Комментарий к ФЗ от 06.10.2003 г. N 131-ФЗ “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации” Глава 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Глава 2. ПРИНЦИПЫ ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ […]
  • Адвокат чусов леонид николаевич Адвокат чусов леонид николаевич Формат: Авторский семинар Лектор: Чусов Л.Н. Цена (с учетом НДС) : бесплатно . Дата и время проведения семинара: 21 ноября 2017 г., с 10:00 – 16:00, с […]